Убедившись, что лодка в полном порядке, Орландо радостно шлепает какого-то подвернувшегося под руку малыша и шагает обратно по косогору, намереваясь посмотреть, как идут дела с прокладкой «дороги». Неожиданно из-за леса выплывает туча, и спустя несколько минут разражается свирепый ливень. Мы едва-едва успеваем добежать до «конторы». Ветер смерчем бушует по лагерю. С тяжелым вздохом падает пальма. Рушится прямо на птичник, прибив зазевавшуюся курицу. Потом валится еще одно дерево, оборвав провода, связывавшие движок с рацией. За серой стеной воды исчезает даже черная пекизейра, высящаяся всего-то метрах в двадцати от «конторы»,

Орландо вдруг срывается с места, ныряет в водоворот и исчезает, придерживая свою академическую шапочку. Минут через пять он возвращается, словно вынырнув из бассейна, злой, взъерошенный и возбужденный.

— Марина! Где Марина? — кричит он, выжимая бороду. — Педро чуть не задохнулся!

Кто-то из мальчишек бежит за Мариной. Она появляется из-за стены дождя и сердито спрашивает, в чем дело, пытаясь отжать воду из волос.

— Педро чуть не погиб! — кричит ей Орландо, — Ты его бросила одного, форточка была открыта, и он чуть не захлебнулся!

Согнувшись, я шепотом спрашиваю у Кокоти, кто такой этот бедный Педро, которого спас Орландо.

— Это наш попугай, — говорит Кокоти. — Он сидел на форточке, привязанный к окну цепочкой, ливень опрокинул его навзничь, и бедняга чуть не захлебнулся в потоках воды.

Снова грохочет гром, испуганно вздрагивает Ракель. Мутные потоки воды несутся от посадочной полосы вниз, к реке, где одиноко маячит брошенная всеми и уже наполовину заполненная дождевой водой «Арка».