А потом вдруг все неожиданно кончается, так же неожиданно, как началось. Тучи исчезают, уносимые ветром, солнце снова заливает нас жаром, становится душно и влажно. И тут я вижу, до какого совершенства доведена организация труда на посту Леонардо: без просьб и команд каждый из его обитателей, словно матросы на военном корабле, занимает свое «рабочее место». Кокоти с группой мальчишек начинает выметать воду из «конторы». Пиуни лезет на столб, пытаясь привести в порядок электропроводку. Водитель «джипа» Мейраван идет ремонтировать движок. Орландо отправляется в обход — проверить состояние бараков и складов.

Выясняется, что самый большой ущерб нанесен движку: навес, укрывавший его от дождя и ветра, рухнул.

— Один только ремонт навеса будет стоить нам четыреста крузейро, — сердито говорит Орландо. — При нашем бюджете это катастрофа!

Он качает головой и идет прочь. Я бреду за ним по пятам и вдруг чуть не утыкаюсь носом в его спину. Орландо неожиданно останавливается и пронзительно кричит:

— Арари! Где Арари?! Он знает, что происходит с его птичником? Да где же он, черт возьми? Вечно где-то болтается!

Кто-то бежит за Арари. Орландо нетерпеливо переминается с ноги на ногу и продолжает кричать:

— Почему его никогда нет на месте, этого разгильдяя? Почему он всегда узнает последним, что происходит на его участке?

Появляется Арари — сонный, всклокоченный, худой индеец с неподвижным лицом. Придерживая рукой сползавшие штаны, он подходит к своему птичнику, глядит на разрушенную ограду, на громадный пальмовый ствол, раздавивший курицу и переломавший кормушки. Ни один мускул не вздрагивает на его лице.

— Возьми мачете, — говорит ему Орландо, — разруби ствол и очисти курятник. Потом сделай новую загородку. Да не забудь выпустить кур из клетки. Иначе они подохнут от жажды.